Органика в России
17 декабря 2012 г.

Съедобная еда

законов, регламентирующих продажу эко-продуктов, в России пока нет.

Каждый продукт для своего ребенка Зоя проверяет нитрат-тестером. «Мы съедаем килограммы консервантов, красителей. Даже в лекарствах красители и консерванты, невозможно выбрать среди них какое-то гипоаллергенное», - говорит Зоя Милоян.

Пищевая аллергия Вани заставила ее отказаться от походов в супермаркеты. Зоя была вынуждена влиться в модную теперь в Москве волну ценителей здоровой еды. Продукты для сына она смогла найти лишь на подмосковных фермах через интернет-магазин.

«У них все подробно написано, откуда продукты привозят. Сначала я попробовала. В принципе результаты меня устроили. Практически никогда у них не бывает продуктов, когда завышена норма нитратов».

Вся еда теперь для нее делится на опасную и безопасную. А вот «био» она, или «эко», или «органика» - Зоя даже разбираться не стала. Натуральные продукты в столице – дефицит. Тут не покапризничаешь.

«Органика – это еда без химикатов, - говорит Зоя Милоян. – Здесь, конечно, они все-таки есть. Но в пределах допустимой нормы».

«Мы производим и продаем фермерские продукты, - объясняет Андрей Машук, гендиректор интернет-магазина по доставке натуральных продуктов. – Мы не заявляем о том, что это продукты органические».

Создавая интернет-магазин по доставке натуральных продуктов, Андрей Машук объехал все Подмосковье. Он знает, что 75% частных фирм можно смело ставить по химии двойку. Но клеить марку «органика», несмотря на очевидные финансовые бонусы, Андрей не может.

«Потому что органической продукции в России сегодня нет, - безапелляционно заявляет Машук. – А даже если она и есть, - многие наши фермеры производят действительно органическую продукцию, – доказать это невозможно. Чтобы это доказать, надо иметь четкую и понятную законодательную базу».

Фермер Павел Иванов показывает нам свое хозяйство. Он мог бы быть одним из первых отечественных поставщиков органической еды в квартиры не только москвичей, но и парижан или даже ньюйоркцев.

«Такую продукцию в большом количестве производят, например, в той же Австралии, Полинезии, Микронезии. Пестициды и минеральные удобрения просто туда никогда не завозились. То есть они, так сказать, на «первобытном» сельскохозяйственном производстве», - заявляет профессор Сергей Хотимченко, заведующий лабораторией пищевой токсикологии ФГБУ «НИИ Питания» РАМН.

Павел Иванов тоже создавал ферму по дедушкиному рецепту. 60 лет назад, когда химикатов еще не было, от грызунов заводили козла. Павел поступил так же.

«Вот у меня, так сказать, старожил – Боря, - показывает Павел Иванов на большого козла. – Грызуны не любят запах козла и не приходят во двор. Натуральная защита от вредителей сельского хозяйства».

Как его дед и бабка, он кормит своих животных тем, что ест сам. «Вот здесь кукуруза, овес, ячмень, пшеница, семечки маленько».

Возможно, для российского фермера Павел излишне сентиментален. Но эта привязанность к животным для него есть гарантия качества.

«Мне один человек сказал: ты будешь «Гринписом» или бизнесом заниматься? Но я думаю, что надо совместить «Гринпис» и бизнес. Почему нет-то? Химия, конечно, да. Выгодна чем? Вместо 15 литров молока с коровы ты выжмешь 30. Но через три года корова приходит в негодность. А я своих держу – они будут до 17 лет и рожать, и молоко давать. В итоге я возьму сроком, а не количеством», - говорит фермер.

Он соблюдает законы органической фермы по интуиции. Но только этого совсем недостаточно.

«Он должен соблюсти одно очень важное требование, - отмечает профессор Сергей Хотимченко. – В течение двух-трех лет на этих лугах, где он выращивает траву, которая пойдет потом для кормления животных, не должны применяться ни пестициды, ни другие средства защиты растений».

Официально в России больше 3000 гектаров органических угодий. Это одна сотая процента от всех пустующих полей страны. Но для того чтобы производить свою органику, фермеру Иванову нужно эти поля арендовать, но для этого нужны деньги, а значит – нужно освоить московский рынок.

«Утреннее молоко отстаивается. Сливочки отделяются и собираются наверху», - показывает свои пластиковые бутылки с молоком Ольга Иванова, жена фермера.

Семейная пара каждый день делает сливочное масло с многочисленными наполнителями, кефир, ряженку, сметану. Не освоили только сыр. В рецептуре нет никаких красителей, заменителей, стабилизаторов. Даже закваска всегда своя.

Кажется, и правда, что на этой ферме нет ни капли химии. «Пищевая сода – это единственное моющее средство, которое мы используем в своем хозяйстве. Она прекрасно удаляет кислотность, прекрасно все отмывает и никакого вреда не наносит», - рассказывает Ольга Иванова.

Но расширять число покупателей Павлу еще рано.

«Мы такие продукты не берем, хотя они органолептически очень нравятся. Очень вкусная продукция. Но у таких производителей нет документов. Любой наш покупатель у нас может потребовать сертификат. У бабушки я же сертификат не потребую, а если потребую – сами знаете, что она мне ответит», - комментирует Андрей Машук.

Для сертификата Павел начал строить цех переработки, как положено, по госстандартам, но за неделю до окончания строительства выяснилось, что правила опять поменялись. «То есть в коровнике не должно быть никого, кроме коров», - говорит он.

«То есть я должна построить курятник, поросятник, козлятник. У меня земли – 14 соток», - возмущается жена фермера.

Чтобы возвести все, что требуется для сертификации, нужно три миллиона рублей. Это без учета расходов на пустующие арендованные поля. В такие моменты Павлу – бывшему телохранителю, и Оле – бывшему работнику суда, кажется, что нет в мире ни справедливости, ни защиты.

«Какие там нормы выставлены – бред! Ни один совхоз в округе по этим нормам не ответит», - говорит Павел Иванов.

Еще обидней ему от того, что почти вся привозимая из-за границы органика стоит в три раза дороже и подчас сомнительна.

«Здесь написано, что этот йогурт сделан из нормализованного молока, то есть оттуда убрали часть жира, и с добавлением сухих веществ, - читает этикетку Андрей Машук. – Что такое сухие вещества? Это сухое обезжиренное молоко. А его нельзя назвать молоком. Не факт, что этот йогурт продается в магазинах во Франции, как написано на упаковке. Его могли изготовить специально для России. Потому что во Франции, как я подозреваю, продукт с такими показателями не смог бы стать на полку магазина».

Как бы то ни было, фермер Иванов прекрасно понимает: чтобы начать продавать продукты как органические, ему нужно еще лет пять и миллионов десять.

«Когда он привел это все в тот порядок, который прописан, он дальше должен пригласить организацию, которая дает право подтверждения, что это органическое производство», - объясняет профессор Сергей Хотимченко.

«Это надо к каждому фермерскому хозяйству или заводу представить сотрудника, который ежечасно будет наблюдать за процессом переработки молока», - восклицает фермер Иванов.
Пока чиновники решают, кого, где и как обучать, кому давать субсидии, а кому – нет, фермер пытается заработать на поля фактически на честном слове. Уже сейчас за качеством его молока следит куда больше людей, чем будет положено по закону на одного органического фермера.

«Да меня, если честно, придут и грохнут за своего ребенка, если у него что-нибудь случится из-за моего молока. Мои же пацаны скажут: чем ты напоил моего ребенка? Да оглоблей по горбу дадут», - смеется труженик села.

Источник: телеканал "Москва 24"

">

В Москве растёт спрос на натуральную еду. Однако законов, регламентирующих продажу эко-продуктов, в России пока нет.

Каждый продукт для своего ребенка Зоя проверяет нитрат-тестером. «Мы съедаем килограммы консервантов, красителей. Даже в лекарствах красители и консерванты, невозможно выбрать среди них какое-то гипоаллергенное», - говорит Зоя Милоян.

Пищевая аллергия Вани заставила ее отказаться от походов в супермаркеты. Зоя была вынуждена влиться в модную теперь в Москве волну ценителей здоровой еды. Продукты для сына она смогла найти лишь на подмосковных фермах через интернет-магазин.

«У них все подробно написано, откуда продукты привозят. Сначала я попробовала. В принципе результаты меня устроили. Практически никогда у них не бывает продуктов, когда завышена норма нитратов».

Вся еда теперь для нее делится на опасную и безопасную. А вот «био» она, или «эко», или «органика» - Зоя даже разбираться не стала. Натуральные продукты в столице – дефицит. Тут не покапризничаешь.

«Органика – это еда без химикатов, - говорит Зоя Милоян. – Здесь, конечно, они все-таки есть. Но в пределах допустимой нормы».

«Мы производим и продаем фермерские продукты, - объясняет Андрей Машук, гендиректор интернет-магазина по доставке натуральных продуктов. – Мы не заявляем о том, что это продукты органические».

Создавая интернет-магазин по доставке натуральных продуктов, Андрей Машук объехал все Подмосковье. Он знает, что 75% частных фирм можно смело ставить по химии двойку. Но клеить марку «органика», несмотря на очевидные финансовые бонусы, Андрей не может.

«Потому что органической продукции в России сегодня нет, - безапелляционно заявляет Машук. – А даже если она и есть, - многие наши фермеры производят действительно органическую продукцию, – доказать это невозможно. Чтобы это доказать, надо иметь четкую и понятную законодательную базу».

Фермер Павел Иванов показывает нам свое хозяйство. Он мог бы быть одним из первых отечественных поставщиков органической еды в квартиры не только москвичей, но и парижан или даже ньюйоркцев.

«Такую продукцию в большом количестве производят, например, в той же Австралии, Полинезии, Микронезии. Пестициды и минеральные удобрения просто туда никогда не завозились. То есть они, так сказать, на «первобытном» сельскохозяйственном производстве», - заявляет профессор Сергей Хотимченко, заведующий лабораторией пищевой токсикологии ФГБУ «НИИ Питания» РАМН.

Павел Иванов тоже создавал ферму по дедушкиному рецепту. 60 лет назад, когда химикатов еще не было, от грызунов заводили козла. Павел поступил так же.

«Вот у меня, так сказать, старожил – Боря, - показывает Павел Иванов на большого козла. – Грызуны не любят запах козла и не приходят во двор. Натуральная защита от вредителей сельского хозяйства».

Как его дед и бабка, он кормит своих животных тем, что ест сам. «Вот здесь кукуруза, овес, ячмень, пшеница, семечки маленько».

Возможно, для российского фермера Павел излишне сентиментален. Но эта привязанность к животным для него есть гарантия качества.

«Мне один человек сказал: ты будешь «Гринписом» или бизнесом заниматься? Но я думаю, что надо совместить «Гринпис» и бизнес. Почему нет-то? Химия, конечно, да. Выгодна чем? Вместо 15 литров молока с коровы ты выжмешь 30. Но через три года корова приходит в негодность. А я своих держу – они будут до 17 лет и рожать, и молоко давать. В итоге я возьму сроком, а не количеством», - говорит фермер.

Он соблюдает законы органической фермы по интуиции. Но только этого совсем недостаточно.

«Он должен соблюсти одно очень важное требование, - отмечает профессор Сергей Хотимченко. – В течение двух-трех лет на этих лугах, где он выращивает траву, которая пойдет потом для кормления животных, не должны применяться ни пестициды, ни другие средства защиты растений».

Официально в России больше 3000 гектаров органических угодий. Это одна сотая процента от всех пустующих полей страны. Но для того чтобы производить свою органику, фермеру Иванову нужно эти поля арендовать, но для этого нужны деньги, а значит – нужно освоить московский рынок.

«Утреннее молоко отстаивается. Сливочки отделяются и собираются наверху», - показывает свои пластиковые бутылки с молоком Ольга Иванова, жена фермера.

Семейная пара каждый день делает сливочное масло с многочисленными наполнителями, кефир, ряженку, сметану. Не освоили только сыр. В рецептуре нет никаких красителей, заменителей, стабилизаторов. Даже закваска всегда своя.

Кажется, и правда, что на этой ферме нет ни капли химии. «Пищевая сода – это единственное моющее средство, которое мы используем в своем хозяйстве. Она прекрасно удаляет кислотность, прекрасно все отмывает и никакого вреда не наносит», - рассказывает Ольга Иванова.

Но расширять число покупателей Павлу еще рано.

«Мы такие продукты не берем, хотя они органолептически очень нравятся. Очень вкусная продукция. Но у таких производителей нет документов. Любой наш покупатель у нас может потребовать сертификат. У бабушки я же сертификат не потребую, а если потребую – сами знаете, что она мне ответит», - комментирует Андрей Машук.

Для сертификата Павел начал строить цех переработки, как положено, по госстандартам, но за неделю до окончания строительства выяснилось, что правила опять поменялись. «То есть в коровнике не должно быть никого, кроме коров», - говорит он.

«То есть я должна построить курятник, поросятник, козлятник. У меня земли – 14 соток», - возмущается жена фермера.

Чтобы возвести все, что требуется для сертификации, нужно три миллиона рублей. Это без учета расходов на пустующие арендованные поля. В такие моменты Павлу – бывшему телохранителю, и Оле – бывшему работнику суда, кажется, что нет в мире ни справедливости, ни защиты.

«Какие там нормы выставлены – бред! Ни один совхоз в округе по этим нормам не ответит», - говорит Павел Иванов.

Еще обидней ему от того, что почти вся привозимая из-за границы органика стоит в три раза дороже и подчас сомнительна.

«Здесь написано, что этот йогурт сделан из нормализованного молока, то есть оттуда убрали часть жира, и с добавлением сухих веществ, - читает этикетку Андрей Машук. – Что такое сухие вещества? Это сухое обезжиренное молоко. А его нельзя назвать молоком. Не факт, что этот йогурт продается в магазинах во Франции, как написано на упаковке. Его могли изготовить специально для России. Потому что во Франции, как я подозреваю, продукт с такими показателями не смог бы стать на полку магазина».

Как бы то ни было, фермер Иванов прекрасно понимает: чтобы начать продавать продукты как органические, ему нужно еще лет пять и миллионов десять.

«Когда он привел это все в тот порядок, который прописан, он дальше должен пригласить организацию, которая дает право подтверждения, что это органическое производство», - объясняет профессор Сергей Хотимченко.

«Это надо к каждому фермерскому хозяйству или заводу представить сотрудника, который ежечасно будет наблюдать за процессом переработки молока», - восклицает фермер Иванов.
Пока чиновники решают, кого, где и как обучать, кому давать субсидии, а кому – нет, фермер пытается заработать на поля фактически на честном слове. Уже сейчас за качеством его молока следит куда больше людей, чем будет положено по закону на одного органического фермера.

«Да меня, если честно, придут и грохнут за своего ребенка, если у него что-нибудь случится из-за моего молока. Мои же пацаны скажут: чем ты напоил моего ребенка? Да оглоблей по горбу дадут», - смеется труженик села.

Источник: телеканал "Москва 24"

законов, регламентирующих продажу эко-продуктов, в России пока нет.

Каждый продукт для своего ребенка Зоя проверяет нитрат-тестером. «Мы съедаем килограммы консервантов, красителей. Даже в лекарствах красители и консерванты, невозможно выбрать среди них какое-то гипоаллергенное», - говорит Зоя Милоян.

Пищевая аллергия Вани заставила ее отказаться от походов в супермаркеты. Зоя была вынуждена влиться в модную теперь в Москве волну ценителей здоровой еды. Продукты для сына она смогла найти лишь на подмосковных фермах через интернет-магазин.

«У них все подробно написано, откуда продукты привозят. Сначала я попробовала. В принципе результаты меня устроили. Практически никогда у них не бывает продуктов, когда завышена норма нитратов».

Вся еда теперь для нее делится на опасную и безопасную. А вот «био» она, или «эко», или «органика» - Зоя даже разбираться не стала. Натуральные продукты в столице – дефицит. Тут не покапризничаешь.

«Органика – это еда без химикатов, - говорит Зоя Милоян. – Здесь, конечно, они все-таки есть. Но в пределах допустимой нормы».

«Мы производим и продаем фермерские продукты, - объясняет Андрей Машук, гендиректор интернет-магазина по доставке натуральных продуктов. – Мы не заявляем о том, что это продукты органические».

Создавая интернет-магазин по доставке натуральных продуктов, Андрей Машук объехал все Подмосковье. Он знает, что 75% частных фирм можно смело ставить по химии двойку. Но клеить марку «органика», несмотря на очевидные финансовые бонусы, Андрей не может.

«Потому что органической продукции в России сегодня нет, - безапелляционно заявляет Машук. – А даже если она и есть, - многие наши фермеры производят действительно органическую продукцию, – доказать это невозможно. Чтобы это доказать, надо иметь четкую и понятную законодательную базу».

Фермер Павел Иванов показывает нам свое хозяйство. Он мог бы быть одним из первых отечественных поставщиков органической еды в квартиры не только москвичей, но и парижан или даже ньюйоркцев.

«Такую продукцию в большом количестве производят, например, в той же Австралии, Полинезии, Микронезии. Пестициды и минеральные удобрения просто туда никогда не завозились. То есть они, так сказать, на «первобытном» сельскохозяйственном производстве», - заявляет профессор Сергей Хотимченко, заведующий лабораторией пищевой токсикологии ФГБУ «НИИ Питания» РАМН.

Павел Иванов тоже создавал ферму по дедушкиному рецепту. 60 лет назад, когда химикатов еще не было, от грызунов заводили козла. Павел поступил так же.

«Вот у меня, так сказать, старожил – Боря, - показывает Павел Иванов на большого козла. – Грызуны не любят запах козла и не приходят во двор. Натуральная защита от вредителей сельского хозяйства».

Как его дед и бабка, он кормит своих животных тем, что ест сам. «Вот здесь кукуруза, овес, ячмень, пшеница, семечки маленько».

Возможно, для российского фермера Павел излишне сентиментален. Но эта привязанность к животным для него есть гарантия качества.

«Мне один человек сказал: ты будешь «Гринписом» или бизнесом заниматься? Но я думаю, что надо совместить «Гринпис» и бизнес. Почему нет-то? Химия, конечно, да. Выгодна чем? Вместо 15 литров молока с коровы ты выжмешь 30. Но через три года корова приходит в негодность. А я своих держу – они будут до 17 лет и рожать, и молоко давать. В итоге я возьму сроком, а не количеством», - говорит фермер.

Он соблюдает законы органической фермы по интуиции. Но только этого совсем недостаточно.

«Он должен соблюсти одно очень важное требование, - отмечает профессор Сергей Хотимченко. – В течение двух-трех лет на этих лугах, где он выращивает траву, которая пойдет потом для кормления животных, не должны применяться ни пестициды, ни другие средства защиты растений».

Официально в России больше 3000 гектаров органических угодий. Это одна сотая процента от всех пустующих полей страны. Но для того чтобы производить свою органику, фермеру Иванову нужно эти поля арендовать, но для этого нужны деньги, а значит – нужно освоить московский рынок.

«Утреннее молоко отстаивается. Сливочки отделяются и собираются наверху», - показывает свои пластиковые бутылки с молоком Ольга Иванова, жена фермера.

Семейная пара каждый день делает сливочное масло с многочисленными наполнителями, кефир, ряженку, сметану. Не освоили только сыр. В рецептуре нет никаких красителей, заменителей, стабилизаторов. Даже закваска всегда своя.

Кажется, и правда, что на этой ферме нет ни капли химии. «Пищевая сода – это единственное моющее средство, которое мы используем в своем хозяйстве. Она прекрасно удаляет кислотность, прекрасно все отмывает и никакого вреда не наносит», - рассказывает Ольга Иванова.

Но расширять число покупателей Павлу еще рано.

«Мы такие продукты не берем, хотя они органолептически очень нравятся. Очень вкусная продукция. Но у таких производителей нет документов. Любой наш покупатель у нас может потребовать сертификат. У бабушки я же сертификат не потребую, а если потребую – сами знаете, что она мне ответит», - комментирует Андрей Машук.

Для сертификата Павел начал строить цех переработки, как положено, по госстандартам, но за неделю до окончания строительства выяснилось, что правила опять поменялись. «То есть в коровнике не должно быть никого, кроме коров», - говорит он.

«То есть я должна построить курятник, поросятник, козлятник. У меня земли – 14 соток», - возмущается жена фермера.

Чтобы возвести все, что требуется для сертификации, нужно три миллиона рублей. Это без учета расходов на пустующие арендованные поля. В такие моменты Павлу – бывшему телохранителю, и Оле – бывшему работнику суда, кажется, что нет в мире ни справедливости, ни защиты.

«Какие там нормы выставлены – бред! Ни один совхоз в округе по этим нормам не ответит», - говорит Павел Иванов.

Еще обидней ему от того, что почти вся привозимая из-за границы органика стоит в три раза дороже и подчас сомнительна.

«Здесь написано, что этот йогурт сделан из нормализованного молока, то есть оттуда убрали часть жира, и с добавлением сухих веществ, - читает этикетку Андрей Машук. – Что такое сухие вещества? Это сухое обезжиренное молоко. А его нельзя назвать молоком. Не факт, что этот йогурт продается в магазинах во Франции, как написано на упаковке. Его могли изготовить специально для России. Потому что во Франции, как я подозреваю, продукт с такими показателями не смог бы стать на полку магазина».

Как бы то ни было, фермер Иванов прекрасно понимает: чтобы начать продавать продукты как органические, ему нужно еще лет пять и миллионов десять.

«Когда он привел это все в тот порядок, который прописан, он дальше должен пригласить организацию, которая дает право подтверждения, что это органическое производство», - объясняет профессор Сергей Хотимченко.

«Это надо к каждому фермерскому хозяйству или заводу представить сотрудника, который ежечасно будет наблюдать за процессом переработки молока», - восклицает фермер Иванов.
Пока чиновники решают, кого, где и как обучать, кому давать субсидии, а кому – нет, фермер пытается заработать на поля фактически на честном слове. Уже сейчас за качеством его молока следит куда больше людей, чем будет положено по закону на одного органического фермера.

«Да меня, если честно, придут и грохнут за своего ребенка, если у него что-нибудь случится из-за моего молока. Мои же пацаны скажут: чем ты напоил моего ребенка? Да оглоблей по горбу дадут», - смеется труженик села.

Источник: телеканал "Москва 24"

">
  • Процесс сбора молока полностью роботизирован. В отличие от доярки робот может работать круглосуточно, не подвержен влиянию стрессовых ситуаций и настроения. Это важно, ведь корова – чувствительное животное, и малейшее изменение её эмоционального состояния может повлиять на качество молока.

    После процесса идентификации животного по электронному чипу, фиксации времени дойки, робот проводит бактериальный анализ молока. По результатам анализа молоко отсортировывается, и в цех дальнейшей переработки попадает только здоровое молоко высокого качества.

    Сбор молока происходит по следующей схеме:

    1. Соски дезинфицируются при помощи форсунки на манипуляторе.

    2. Резина и внешняя часть доильных стаканов промываются водой.

    3. Выходные ворота открываются, и корова покидает станцию.

    4. Пол омывается водой.

    Очистка вымени, предварительное сдаивание, стимуляция, высушивание сосков

  • После сбора сырье по охлажденному до +2°С трубопроводу поступает в секцию регенерации. Там молоко подогревается до температуры сепарирования и происходит процесс бактофугирования - снимается механическая загрязненность и бактериальная осемененность молока. Затем сырье поступает в дезодоратор, где снимается привкус фермы и силоса; получается вкус натурального продукта. Для исключения отстоя сливок в продукте происходит процесс гомогенизации – механического дробления крупных жировых шариков на более мелкие. За счет этого мы получаем правильную консистенцию молока.

    IMG_8980.jpg
  • Новейшие технологические разработки, совершенное оборудование, а главное – высочайшее качество исходного сырья позволяют нам проводить самую низкотемпературную пастеризацию в промежутке температурных значений от 74°С до 76°С. Процесс пастеризации завершается охлаждением молока до температуры безвредного хранения +2°С.

  • На всех стадиях фасовки молока робототехника поддерживает низкотемпературный режим. Вся технологическая линия от дойки, пастеризации и до розлива закрыта от внешней среды, обсеменение продукта микрофлорой исключено. Это позволяет робототехнике и технологам обеспечить высочайшее качество органического продукта на всех стадиях его изготовления. Упаковка молока полностью герметична, удобна в использовании, а также проста для утилизации конечным потребителем или торговыми сетями.

  • Органическое сельское хозяйство представляет собой производственную систему, которая опирается на характерные особенности местности и включает в себя круговорот биологических, технологических и социальных ресурсов. Это способствует развитию экологического баланса и обеспечивает сохранение биоразнообразия.

    При кажущейся сложности смысл каждого слова в этом определении становится простым и конкретным, если вы разделяете философию «органик-производства».
    Органическое сельское хозяйство полностью запрещает использование пестицидов, гербицидов и химических удобрений, антибиотиков, гормональных лекарств, ГМО, сточных вод и низкокачественных кормов. Но эти запреты – всего лишь отправная точка в создании честного и ответственного органического производства. Успех же зависит от желания и умения сочетать разрешенные технологии, которые позволяют сохранить саму возможность производства здоровых продуктов питания и для будущих поколений.
  • Чистая почва – основа для органического сельского производства. Её чистота должна быть гарантирована неприменением химических удобрений, гербицидов и пестицидов на протяжении минимум пяти лет до начала органического использования. Плодородие почв поддерживается правильным севооборотом и внесением органических удобрений.
    Угличские земли на протяжении 15 последних лет находились под естественными парами. Отсутствие поблизости промышленных производств, урбанистической нагрузки дало возможность не проводить специальную биологическую очистку и сконцентрировать ресурсы на естественном обогащении почвы.

    Доступ к чистой воде – второй по значимости фактор. Наши животные обеспечены питьевой водой из природных родниковых источников, которая не требует дополнительной очистки.
  • «Мы обеспечиваем нашим животным безопасные условия на наших пастбищах и твердо знаем, чем они питаются!»

    Наши животные получают сбалансированный рацион, обусловленный потребностями их биологического вида. На пастбищах мы выращиваем кормовые культуры, богатые содержанием белка. Клевер, люцерна, козлятник – они одновременно улучшают почву и питают поголовье – источник органического мяса и молока. Эти кормовые культуры используются и для сенажа, и для зеленой подкормки.
    Под пастбища отведены обширные территории, что дает животным свободу в перемещении и кормлении. При этом наши поля находятся под постоянным контролем обслуживающего персонала, следящего за качеством кормов на пастбищах.

    Помимо пастбищ, животные питаются на кормовых столах, где им раздают сенаж, траву, зерно.

    В зимний период кормления в рацион добавляются концентрированные корма, которые мы производим самостоятельно из зерновых, выращенных на наших полях по технологии "органик".
  • Соблюдение требований органического производства по содержанию животных в максимально естественных для них условиях напрямую влияет на качество органической продукции.

    Каждое животное на ферме имеет чип со своим идентификационным номером. Компьютеризированная система постоянно отслеживает не только местоположение животных, но и состояние их здоровья.
    Технология свободного выпаса, применяемая на наших фермах, позволяет наиболее эффективно управлять пастбищными земельными ресурсами с учетом сезонности и потребностей скота. За счет постоянного перемещения животных по пастбищу, обеспечивается не только изобилие кормов, но и естественное восстановление травы и почвы.

    Роботизированный комплекс добровольного доения, автоматизированная система очистки и сбора навоза и четкое соблюдение санитарных требований к содержанию скота создают естественные, комфортные и безопасные условия для жизни наших животных.
  • Углич — древнейший по времени основания русский город на берегах реки Волги. Впервые упоминание о нем возникает в общерусских летописях, датированных 1293 годом. В те времена город Углич обозначался словосочетанием Углече Поле. Местная летописная традиция приписывает основание города Углече Поле Яну Плесковитичу, родственнику княгини Ольги. Традиционно 937 год считается временем возникновения города.
  • Просторные луга, чистые воды рек, ручьев и родников, мягкое солнце и умеренный климат – вот преимущественные отличия этой части Поволжья. Именно благодаря таким природным условиям угличская земля всегда славилась своими прекрасно развитыми земледелием и животноводством. Углич всегда ценили за производившиеся здесь сыры, колбасы и окорока. В 1944 году (за год до окончания Великой Отечественной войны) именно здесь был создан научно-исследовательский институт маслодельной и сыродельной промышленности.